Когда Онегин влюбился в Татьяну, на ней был малиновый костюм .
Пушкину мы все верим, потому что кому же еще. Как только люди видят малиновый костюм они понимают: перед ними красавица. Умные женщины этим пользуются. Цвет конечно, обязывает. В малиновом цвете невозможно глупо влюбляться, писать смиренные письма, тайно изнывать, хныкать, шататься без дела по имению, и пищать, что тебе все жребии, в принципе, равны. В малиновом худи можно себе позволить все остальное: говорить с испанским послом (с любым послом вообще), выходить замуж за генерала, плевать в цилиндр поздно спохватившемуся Онегину, представляться императору, выезжать на белом коне на Сенатскую площадь, ссылаться к черту на кулички, жить в землянке, построить себе дворец одним топором и бригадой узбеков, стать владычицей тундры, поехать на собаках в Америку освобождать народы, вернуться с полдороги (холодно, блин!), подарить в утешение Америке Аляску и Чукотку, потом Чукотку отобрать назад, нажить и растранжирить три состояния, родить кучу детей в перерывах между вальсом и мазуркой, повезти внуков на каникулы в Венецию, и там нечаянно умереть в объятиях юного любовника, даже двух. Костюм потом, разумеется, отдадут в музей, и люди будут, глядя сквозь витрину, говорить:
- Вот это была женщина! Сколько ума, какая сила! и какая красавица!
(И какая б..ь, будут думать внуки, но вслух не скажут).
